Поздравляем Нину Николаевну Ядне с юбилеем!

Известной ненецкой писательнице, лауреату многих премий, «послу ненецкого народа», легенде Севера Нине Николаевне Ядне – 80. Союз российских писателей и проект «Новые амазонки» направили в адрес юбиляра в дни торжеств  на родине писательницы, автора наших сборников, поздравления. Сегодня предлагаем вашему вниманию беседу с Ниной Николаевной.

Нина Ядне: «Я родом из тундры»

Наша беседа с известной ненецкой писательницей Ниной Николаевной Ядне состоялась вскоре после окончания очередного съезда Союза российских писателей в Калуге. С тех пор мы встречались в Москве и в Санкт-Петербурге, на книжных ярмарках и писательских форумах, вместе представляли  сборник женской прозы «Семейное счастье», в котором был опубликован пронзительный рассказ о жительнице тундры «Мрна». В дни юбилея Нины Николаевны предлагаем вашему вниманию фрагменты нашего диалога.

-С чего все началось? Как вы стали писательницей?

-Я до 42 лет вообще не писала.  Ну, разве что  иногда. Например, была в Париже в какой-то делегации в молодости и написала большую статью «Франция глазами очевидца». Ее на две полосы  в газете «Красный Север» напечатали. Прошло много лет, и когда мне было уже за сорок, в нашем городе, в Надыме,  состоялось крупнейшее мероприятие международного уровня. Первая Всесоюзная экологическая конференция нефтегазового комплекса Западной Сибири. Она проходила три дня. Почему-то я подумала, что должна  там  быть. Меня никто не приглашал. Я была  всего только начальником отдела кадров крупнейшего предприятия управления механизацией системы Миннефтегазпрома. И вот я пришла с утра сама, уселась на первый ряд почему-то. Зал был полон – 500 человек. Люди  со всего Советского Союза, это был 1988 год. Представители всех республик,  12 других государств, там были и Норвегия, и Америка, и Китай…. Самая главная тема  –  экология. Что это такое,  у нас на Севере тогда еще мало кто знал.

Когда уходила из дома, муж меня спросил: «Куда пошла?» Я говорю: «Послушать умных людей». Полдня слушала умных людей из всех стран, партийных руководителей, хозяйственных,  людей из  Кремля. И вдруг поняла, что должна выступить. Я никогда в жизни до этого не выходила на трибуну. Подала в президиум записку: «Прошу слова, Нина Ядне, город Надым». Никто не знает, кто это. Все молчат. Вторую записку подала к обеду. И третью записку: «Прошу слова. Мне есть что сказать. Нина Ядне, город Надым». И вдруг в пять часов меня объявляют: «А сейчас выступит Нина Ядне из города Надыма, представитель коренного населения». То, что представитель коренного населения, было видно, потому что я одна там была такая.

-Никого не было из ненцев?

-Никого, никто не знал об этом мероприятии, телевидение  не сообщало. Быстро-быстро собрали, важнейшие начальники, крупные руководители Газпрома. И у них лозунг был: «Газ любой ценой». То есть задача стояла одна – осваивать богатства, газ и нефть Ямала любой ценой, советские методы. Очень быстро построился  Надым, первый город на Ямале. Газопроводы строились, железные дороги, установки подготовки газа, компрессоры и так далее. Я там работала в управлении механизации №7.

И вот я выступила, и произвела такой неожиданный фурор, все подскочили ко мне, стали просить текст выступления. Я все говорила  все как есть. О разрушении  Ямала, земель, которые занимают ненецкий народ, пастбищ оленеводов. Говорила очень четко в защиту не только коренного населения, но и всего населения Севера, где безграмотно велось освоение нефтегазовых месторождений. Речь шла о Ямбургском газовом месторождении, крупнейшем. Я, неизвестный никому человек, восстала против этого и  предложила конкретные меры, говорила, что нужно создать экологические  службы, что нужно обучать специалистов-вахтовиков бережному отношению к земле наших предков. Для того чтобы сохранить кочующие малочисленные народы севера. Нужно  получить их  согласие на разработку того или иного месторождения, и потом создать фонд природы, фонд коренного населения, много всякого я предложила. Сказала, что «газ любой ценой» – все это устаревшее, нужна новая техника, новые технологии. Вот откуда у меня взялось все это?

-Перестройка уже началась?

-Да,  все в воздухе носилось. Одни меня поняли сразу, другие не поняли. Партия  еще руководила  страной. А почему я оказалась вот в системе Газпрома? Потому что, когда я в 1970 году приехала по направлению после института в школу, в Ныду,  районный центр Надымского района,  Надыма еще не было. Я работала там воспитателем. А когда я вышла замуж и переехала в поселочек Новый Надым, то не было места в школе. И я целый год не могла найти работу, ходила по предприятиям. У меня гуманитарная профессия, а у всех технические. И каждый начальник, который приезжал сюда, в Надым, на стройку газопроводов, городов, железных дорог и так далее,  привозил  своих людей. Но один начальник, добрый человек, взял меня разнорабочей, три года делала все, что скажут .  «Иди в военкомат, выписывай военные билеты»- шла. Почерк у меня был хороший, грамотная девочка была.  Заметили. А потом делала перепись населения поселка Новый Надым, где-то около 300 человек. Образовалось новое управление. Пошла к начальнику, говорю: «Дайте работу». Он спрашивает: «Что ты умеешь? Ты же ничего не умеешь!» Я говорю: «А я научусь».  Он кинул мне штатное расписание, говорит: «Выбирай». Я ткнула в отдел кадров. У меня умная подруга была, она посоветовала  записаться сразу руководителем отдела кадров. Начальник долго думал, а потом согласился.  И я вот так оказалась в управлении механизации №7, которое строило технику по всему северу, это были одни мужчины, тысячи полторы.

-Это же надо договоры со всеми заключать.

-Да-да, принимать, увольнять,  ставки проводить, короче все-все-все. К восьми утра приходила, до восьми вечера работала, чтобы научиться.  Отработала начальником отдела кадров более 20 лет. Все изучила, мне уже все надоело.

И вдруг объявляют выборы, и меня выдвигает меня кандидатом... У меня-ни команды, ни денег на компанию… Стала депутатом Государственной Думы Ямала. А почему я стала? За неделю до выборов я сыграла в «Поле Чудес», увидели во всей России, и  на Ямале, конечно,  я вошла в каждый дом, в каждую квартиру. Муж сказал: «Денег все равно нет, сиди на диване, спи, пей чай. Но если тебя покажут на «Поле Чудес», то ты станешь сто процентов депутатом». И так и случилось.

-Это судьба.

-Да, моя подруга так и говорит. Руководители все время меняются, у каждого карьера, а кому нужна коренная жительница, да еще и писательница?

-А как вообще относились к ненцам?

-Всегда плохо. Строительные фирмы, все приводили своих людей, а нас никуда не принимали и не принимают. Ты умный будешь, образованный,  а все равно никому ты не нужен, потому что в их глазах  мы ничего не можем и не умеем, долго на одном месте работать не можем. Короче, мы не специалисты.

Я почетный гражданин ЯНАО,  всего одна из Надыма имею такое звание. Но нас полмиллиона граждан! В Надыме, может, сто-сто пятьдесят тысяч ненцев, а в округе 13 поселков, три – национальных, остальные – приезжие. Я живу  в Надыме 54 года. 17 книг написано. Меня в школах изучают, в вузах даже   Питере пишут по моим книгам  дипломы, диссертации…

-Расскажите еще про форум, с которого все началось.

-Это был 1988-й год. Нина Алексеевна Заталоченая, была главным редактором газеты  «Рабочий Надыма», всех знала, ее уважали, мне говорит: «Дай свое выступление». А у меня его нет. Я пошла домой вечером, надиктовала мужу, он быстро писал, утром принесла от руки написанное, копии сняли и всем раздали. То есть, наутро 4 октября 1988 года я просто проснулась знаменитой, со своей речью. Его потом по Центральному телевидению Советского Союза показывали много раз. И люди из других республик в Москве меня узнавали.

-Стали писать после этого?

-Именно. Все просят у меня написать о ненцах, традициях, обычаях, дубах, духах, богах, шаманах. Я стала писать, потому что я поняла: ни руководство высшее, никто вообще не знает о нас, о коренных народах. И о том, что нам надо выжить в условиях  наступления промышленности. Наступление тогда уже шло. Разрушали природу, и за это люди получали и героев труда, и что хочешь.

Я  им так и сказала: «Вы же вы уедете в свои края, в свои страны, и свои дома, а нам здесь жить!». Сегодня 50 тысяч, может быть, ненцев живут на белом свете. Таймыр, Ямал –  здесь это титульная нация, живут в Ханты-Мансийском округе. Но есть северные народности, которых меньше,  15 тысяч,  2 тысячи, 500 человек... Мы самая большая группа, сохранились как народ кочующий, сохранили все свои традиции и обычаи. Еще в советское время, помню, говорили, ненцы не поддаются никакой цивилизации.

-Северные народы исчезают, потому что их переселяли?

-Да, да. Люди забыли свои традиции, язык, их сгоняли в поселки. Всех ненцев тоже хотели перевести на оседлый образ жизни. Вообще мало кто перешел, сегодня 20 тысяч ненцев так и кочуют со своими стадами. То есть это народ такой оказался. Мы сохранили свой образ жизни полностью. В тундре, оленьи стада... У многих в паспорте написано: место рождения- тундра. Или сельсовет. Столько  угодно человек будет, хоть 200, прописано в  сельсовете. Наше руководство выдает «чумовой комплект» молодым семьям, которые живут в тундре. Готовый чум, ну, собери его только. Сшиты шкуры…Чтобы люди квартиры не просили, наверное. Многодетным дают, либо молодым семьям.

-О чем вы больше всего писали, когда  к вам обращались журналисты?

-Я поняла, что люди в округе, которые осваивают Север, ничего не знают о северных народах. Я очень много сил приложила для того, чтобы их просвещать, по линии общества «Знание»  стала читать лекции о своем народе. Стала писать во все газеты, журналы, меня везде и всюду печатали, когда не было ни интернета...  О традициях, обычаях, как живут, что едят, что носят, как делается это или то. Ну, нравы, боги, духи, шаманы – я читала лекции и за границей. В  Осло. Два года назад наградили меня почетным дипломом и премией за развитие национальной литературы в мире. Писала об обычаях, и потом пошли рассказы.

-Я первым прочитала ваш рассказ про Мрну,  который опубликован в нашем сборнике, он меня просто пробил, пронзил. Вот судьба. Как она живет с этими собаками, как она идёт хлеб покупать. Это реальный человек?

-Реальный человек, в тундре жила одна. Она пожилая женщина. Уже умерла. Не вышла замуж, и родственники как-то жили далеко. Изредка навещали её, но она любила жить одна, ничем никому не обязана. Рыбу ловила сама для пропитания, собак кормила этой рыбой и сама могла ее продать. Я потом хлопотала, везде и всюду писала, и я ей пенсию сделала, пусть социальную, маленькую, но на хлеб хватало. Она любила ходить в моей сестре, а та ее поила, кормила.

-А говорили по-ненецки?

-Все говорили по-ненецки.

-Расскажите про Ромку. Как он маленький вас на санях встречал. Крошка.

- Я придуриваюсь, что уже не хочу управлять упряжкой, а Ромка уже способен, и возит меня, когда в гости едем,  я на вертолёте  приземлилась, а они с отцом за мной прибыли, и он опять ведет сани. Я сажусь, это мой, как бы, таюр, извозчик. Пять лет! Он сейчас уже женился, жена с ребенком. Сейчас ему 22.Это дети оленеводов, у нас все оленеводы: племянники мои, братья были и отец. Про 10 поколений предков мне все известно. Я в книге своей, в приложении нарисовала свое древо.

- Расскажите.

- Я из довольно-таки известного рода, они испокон века были оленеводами, никогда рыбаками не были, рыбаками были бедные ненцы. Один наш родоначальник был очень богатый. Звали его Явор Ядне. Вот у Явора Ядне было семь чумов, семь жен и семь сыновей родилось от этих жен. Я об этом тоже пишу в твоих книгах. И он каждую ночь ночевал у следующей своей жены. Так было заведено, если ты богатый, ты мог взять вторую, третью и пятую жену. Сначала они брались с согласия первой женой, старшей, ну, как работники, помощники. Богатые ненцы себе позволяли много.  От последнего сына пошел уже мой род, мои дедушки, прадедушки. Дедушка ездил за невестой далеко.  Считалось, что невесту, привезенную издалека, лучше иметь.  У них выжили две девочки и один мальчик. Мальчик – это мой отец. Он маму  украл. Обманул родственников, подпоил и украл. Ее за него не отдали бы. Привез, женились, жили уже. И у него началась гипертония. Какой-то ненец научил его кровопускание делать. Врачей-то никогда не было, только шаманы. Сначала у папы рожались девочки, а самое ценное в тундре – это мальчики,  наследники. И вот эти девочки, одна, две, три. Меня как мальчика воспитывали. Куда бы отец ни поехал, на рыбалку, на охоту, к родственникам в гости к кому-то или куда-там, меня брал, и одежду всегда мальчиковую давал.

В чуме я никогда не сидела, даже когда подростком была,  там, где женщины сидят, это особое место. Всегда приходила на середину, где мужики сидят, парни. Потому что чувствовала себя  любимчиком отца. Я родилась как две капли воды на него похожа, только девочка. Правда, глазки у меня маленькие, а у него синие красивые глаза были, волосы почему-то кудрявые были, черные. Породистый мужик был. Я считала ошибкой природы, что родилась девочкой. А однажды, третий класс, папа приехал  нас на лето забрать из интерната, в мае, а я отказалась ехать с папой. Он привез, как обычно, мальчиковую одежду снова, красивую конечно. А я не хочу в мальчишеской одежде, сестра красуется рядом нарядная, с орнаментом, а мне снова как мальчишке... Он сказал: «Ну, ладно, я маме скажу, чтобы тебе сшили тоже, будешь нарядная». Добилась я своего.

-А  женщиной в тундре быть сложно? Можно как-то настоять на своём или ты всё-таки полностью зависишь от мужчин?

-Женщина разбирает чум, строит чум. Мужик помогает только иногда. Хоть беременная, хоть больная, какая разница? Надо жилье-то построить. Я напишу дальше «Душа тундры», про женщин, про маму, про всех...

-А мужчины только оленей пасут?

-Почему? Охотятся, рыбу ловят, оленей освежевают… Мужикам тоже трудно, у них своя работа. Но женщинам, дрова добывать, а там в тундре деревьев нет, сварить, чай вскипятить, воду таскать, если нет воды, снег, льдины. Одежду всю шить, выделывать шкуры по весне. Потом в августе где-то шьют одежду на всю семью, на детей, на мужа, на всех. Еще рожать каждый год.

-Но это надо иметь такое здоровье...

-Сейчас-то помогают мужики, конечно, современность. Ну, мой муж со мной ездил зимой и летом в тундру. И он видит, однажды с лодки идут родственники дальние, близкие. Впереди идет Гена, весло несет, еще что-то, а сзади Оксана в три погибели огромного осетра несет, больше чем она сама. И это все в порядке вещей.  И он у реки подбежит к нашей невестке, вёдра берёт, а мужики над ним смеются. Ну, свои понятия. Он всегда говорил, женщине  в десять раз тяжелее, чем мужчине. В любой жизни, хоть там, хоть тут. И он мне помогал. Я занимаюсь своими любимыми делами, пишу, езжу, путешествую, куда-то меня все приглашают, отправляют. Как депутата, как писателя, женские организации... Я могла в субботу в охотку посуду помыть. А еду он готовит, если он не на трассе. Он сварщиком был. Хотя они все имели образование. Приехали заработать денег. Он в первый раз женился, до 36 лет  не был женат.

Первая моя книга  «Я родом из тундры», вышла в 1995-м году. Я все никак не хотела. Меня печатают везде, в 1994 году стала лауреатом премии всесоюзного журнала «Северные просторы» за свои рассказы на ненецком и русском языке.

-Писали сначала на ненецком, а потом на русском больше? Это из-за программы, которая ненецкий алфавит не устанавливает на компьютере?

-Да, сложно… Так вот,  я не хотела книгу писать. А муж говорит: «Но тебе есть, что сказать людям. Столько, сколько ты знаешь, никто не знает. Сколько знаю я ненцев, я уже сто лет живу с тобой...Столько всего ты знаешь, мы с тобой в тундру едим зимой и летом, все видишь своими глазами, никто так близко их не знает, твой народ. Пиши! Если тебе лень, ты спи, лежи, чай пей свой любимый, диктуй мне только, а я буду писать». Так и пошло у нас.

Спустя какое-то время сам начал писать... Так нас два писателя получилось… Никто не знает, откуда у меня всё, я могу ночью встать,  и рассказать обо всем, хоть на политику, хоть про ненца, хоть про что угодно. И люди будут слушать, затаив дыхание. Никто не знает, откуда у меня всё. Неграмотные ненцы родители. Все мои предки, все оленеводы, все в тундре.

-Расскажите, как учились в МГУ.

-Нам в школе-интернате говорили, что мы, ненцы, можем  поступать только в медицинский институт в Омске, или же в Ленинградский пединститут имени Герцена. Почему? Потому что там  специальная программа, кормят хоть три раза в день и какую-то обувь и одежду дают как коренным народам. У нас родители все в тундре, заработков нет, семьи большие. А я тогда хотела судьей быть, чтоб в мире справедливость везде восстановить. И когда начались экзамены, приехала комиссия,  нужно было понять, в какой вуз поступать. И вдруг шумок: «В Москву дали, в МГУ два места, физмат и филологический». Ну, все думают, ну кто туда попадет, из наших. В Салехарде это все происходит. А потом комиссия объявляет лучше всех результаты на филолога у Нины Ядне, можно учиться в Москве на филологическом факультете в МГУ, на общих основаниях. Спрашивают, смогут ли родители обеспечить. Я соврала: «Да, могут». И  меня  зачислили. Приехала домой на теплоходе, в тундру поехала к своим родителем и объявила, что я далеко уеду. Все всплакнули, как далеко. Я даже не поняла, что я буду на общих основаниях учиться. Взрослые стали меня собирать в дорогу. Никто из нашего поселка, из нашего района, из нашего округа, никогда не учился в МГУ имени Ломоносова в городе Москве. Мне дали деревянный чемодан. Кто-то полотенце принес, кто-то мне туфли подарил, кто-то платье.  Кто-то денежку. Собрали в дорогу всем поселком. Я поехала. Сначала нужно было ехать в Салехард на теплоходе, а там поездом до Москвы. И я так всего боялась, стеснялась  в поезде есть хлеб с маслом у меня, и чай попросить

-А как вам показалась Москва?

-Вечером поезд пришёл, я всю ночь просидела на вокзале. И у меня в карманчиках денежки были, тут чемоданчик. А мне взрослые сказали, надо какие-то денежки в чемоданчике, какие-то тут, там.  Пропали денежки из одного карманчика. Я же уснула на скамеечке, на улице. Как Фрося Бурлакова, только она из сибирской деревни, а я в тундры. Я спрашивала всех подряд, как доехать мне, доехала я до МГУ, там меня ждали, встретили, потом в общежитие отправили.  Всему удивлялась. Метро удивительное, все. Долго привыкала, но меня поселили к хорошим девочкам, одна была из Риги, другая из Сибири, все учили меня, как жить. Потому что первую стипендию я потратила, быстро.. А потом Ира, староста группы, она отличницей была,  из Прибалтики, крепенькая, говорит: «Так, ты не умеешь жить. Ты не знаешь, откуда деньги берутся. Будем складываться, будешь со мной». И мы метро проходили за один пятак  вдвоём. Я стою впереди, она сзади. Однажды нас поймал контролер в троллейбусе, сколько слез было, нас отпустили. И первую, и вторую сессию я очень хорошо сдала, нормально, как все. Мы жили на Ленинских горах, а факультет находился на Проспекте Маркса. Вот туда мы ездили каждое утро, в метро спишь, стоишь и спишь. Из дома что пришлют? Мороженую рыбу тогда почему-то прислали, она в мороженом виде и доходила. Какую-то денежку пришлют, но это раз там в три месяца. На втором курсе мы стали работать на Главпочтамте, на Кировской, взрослые женщины жалели нас, откармливали. И так мы как-то на занятия бегали, еще успевали...Нравилось, как профессора читают лекции по древнегреческой литературе.  В то время  на факультете учились люди, которые потом будут работать за границей, дети министров. Модный факультет, по одному-по два человека из республик  по квотам учились, все обеспеченные, а мы в общежитии картошку ели в основном.

У меня компания появилась: якуты, артисты из Якутска. Сейчас они там ведущие артисты. 18-20 человек приехали учиться.  Я с ними  все  Подмосковье объездила, мы могли ещё далеко поехать, в палатках. В субботу, в выходной обязательно куда-то ехали. Мои подруги по комнате, особенно Ира из Прибалтики,  каждый выходной или через выходной говорили: «Так, одевайся. Чай попьем и поедем. Сегодня у нас музей, Кремлевский, Оружейная палата». Или что-то еще. Стипендию получим, и я на Красной площади пирожки по пять копеек, пирожки куплю, ем. Кино смотрели…

У всех, стрижки, прически модные, а я  у меня у одной белый бант. В парикмахерскую пошла. А утром  пришла на факультет, стою у двери, и меня никто не узнает. Я уже со стрижкой. Да, да, городская стала.

Уже на третий курс  перехожу, но как  жить на стипендию-то?  Сестра, которая помогала, умерла.  И тогда мне друзья из Ленинграда посоветовали: «Не мучайся ты там в Москве, переходи к нам». Я  пошла к министру просвещения Прокофьеву,  добилась приема и написала заявление, и поговорила с ним, что мне надо перевестись в Ленинград, там гос обеспечение для коренных народов. Он меня понял, и меня перевели. Поработала летом воспитателем в детсаду, а осенью я уже  приехала в Ленинград, в Институт народа севера, ЛГПУ имени Герцена. Это теперь РГПУ, тогда ЛГПУ, Ленинградский Институт имени Герцена. Сдавала большую разницу, 8-10 предметов. И после Москвы как будто вернулась в свой интернат: все коренные народы всех кормят, поют, одевают, только учись. Мне  понравился Ленинград. Новые экскурсии, всякие знаменитые места и прочее.

-Вы жили в тундре, жили в Москве, у себя в городе, в Надыме...Что вам ближе, как вы себя чувствуете, вы больше принадлежите к «всемирно отзывчивой» русской цивилизации или к своей культуре?

-Вот во мне два этих начала борются...Моя последняя книга, которая вышла два года назад, называется «Жизнь в двух мирах». Там я на  эти вопросы отвечаю. Как образовался город Надым, я с первого дня там... Он вообще никогда не был Надымом, поселок назывался Нядаям... Но приезжие  не могли произносить Нядаям ну никак. И писали неправильно, и всё, и наши фамилии неправильно написаны, и реки, населённые пункты. Первые  «грамотеи», в 30-х годах, 40-х приехали, они всё не так написали.

Теперь ничего не вырубишь топором.

Был со мной такой случай. В Москву, когда я еще в МГУ была,  риехал знаменитый писатель, поэт, классик ненецкой литературы, Леонид Васильевич Лапцуй, захотел посмотреть, как единственный ребенок-ненек в Москве живет, Нина Ядне. Пришел на факультет, познакомился с деканом,  отпросил меня с лекции и повел меня кормить. Как ребенка. И когда мы по дороге идем, я говорю: «Леонид Васильевич, давайте поговорим по-своему, я уже давным-давно ни с кем не говорил на своем ненецком языке». Он улыбнулся и говорит: «Давай». И привел меня, как теперь я поняла, позже я поняла, в гостиницу «Москва», в ресторан. А там за столом сидели седовласые старцы. Ну, мне-то 18 лет, а им-то по 40, может, было, я не знаю, но они седовласые. Я не знаю, какие блюда, не знаю, как их есть о чем говорить. Это были великие люди, Расул Гамзатов, Давид Кугультинов, Илья Фоняков…И он мне сказал: «В округе у нас никто не пишет, из ненцев, я один. И когда меня не станет, мне некому передать ключи от стола. Ты думала когда-нибудь писать? Может быть, ты станешь писать, Нина?» А что я могла думать в 18 лет?  Спустя десятилетие я вспомнила его слова, он седьмым-восьмым чувством понял, что девчонка может быть что-то  сможет…. И я в конце концов стала писать. Я считаю, что  это он меня напутствовал. Потом много раз его видела. В Салехарде музей есть, созданный его женой. Она ученая, певица, очень известный человек. 27 лет назад она создала его музей-квартиру, там, где они жили. В этот музей ходят все. Мой портрет там сейчас уже есть.  Она умерла года три назад.

-Но вы мне не ответили. Вы себя чувствуете всё-таки больше тут или там?

-Я чувствую себя там хорошо и тут хорошо. Любовь к родному краю, к родине моей, она не прошла, никогда, где только я не бываю, все равно я пропагандирую наш образ жизни и одежду, сейчас все стали ее носить на праздники, мероприятия, стали шить все. А раньше  говорили нельзя так ходить. Национальные праздники, День оленевода – это самые большие праздники в округе, особенно в Надыме, скоро 30 лет, как мы  его создали... Это опять я придумала,  пошла к мэру и сказала: «Давайте создадим  такой праздник, Надым испокон веков, когда  еще был  поселком Нядаем, все ездили туда торговать»... Северные ненцы лес тут брали, оленей брали, невест, рыбу, испокон веков там встречи были. Он как умный человек, Ковальчук Владимир Николаевич, он жив-здоров, в Газпроме работает, через год мы с ним  поставили один чум. В следующий год – два, гостевые, экскурсионные, всякие, для начальства, и прочее. Ну, в общем, сейчас это, особенно в Надыме, это  самые большие праздники. Все оленеводы приезжают, все привозят свой чум, своих людей, свои блюда, свои одежды, выставки, все, все. Я 25 лет вела конкурс национальной одежды, а потом «Кочевая семья». 10 семей примерно семей со всех районов должны показать, что они умеют, про себя рассказать. Про свой род свой, одежду свою показать. Район Тазовский, где я родилась,  уже  восемь раз занимал первое место. Я уже не работаю членом жюри и не веду всех этих конкурсов, а недавно  мужик один пришел и говорит: «Нина Николаевна, поздравим вас, потому что с вашей легкой руки пошло, что наш район Тазовский, ваша родина, занимает первое место». А почему? Потому что это люди с тундры приехали, оленеводы настоящие, с чума.  Первый приз –  снегоход...

Я 25 лет все это вела, тысячи людей собирались на площади в Надыме, и слушали, что я рассказываю, о каждой семье что-то знаю. А я удовольствие получала от того, что я  рассказываю об этих семьях, их нарядах, их странах.

-Какая ваша самая любимая ненецкая легенда?

-О фамилиях. Одну из них я часто рассказываю. Жил старик богатый в древности, стал умирать, подозвал одного сына, старшего, и говорит: «Вот мы живем на Сале, на мысу, это место будет твое». Второго сына подозвал: «Я умираю, сыночек, туда-сюда, но вот белые олени именно тебе отойдут. Фамилия у тебя будет Саратетто «Белохоленный». «А первые Салететто». А третий – Окотетто, то есть большинство оленей тебе падает. Посмотри на младшего сына и заплакал старик: «Сыночек, у тебя же уже ничего не осталось. Ну, знаешь что? Ты сильный, выносливый, такой мужественный. Ты по своей ненецкой земле иди и что найдешь, будет твое, пешком иди».  И пошёл мой предок пешком, «Ядне» – это пешком ходящий – пешеход.

Что ты найдёшь в пути, то будет твоё. Что наживёшь, то будет твоё. Всё, и пошёл мой предок пешком. То есть, фамилия Ядне, распространенная. В нашем районе, например, в Тазовском, который считается моей родиной, более 600 человек с такой фамилией. Дальние родственники, близкие, и вообще чужие, сами Ядне, они тоже четыре вида имеют, четыре подразделения. И мы испокон веков это все помним, знаем, потому что у нас же не было письменности, у нас все передавалось устно. У меня дедушка сказок много рассказывал, и папа.

-Если бы вас спросили: «Что нужно сделать для ненцев?»

-Во-первых, построить какое-нибудь хорошее жилье в поселке, чтобы могли дети в них учиться, жить. Кто хочет, пусть кочует. Потом какую-то работу. Работы нет в тундре. Совхозы все распались, колхозы все распались, фермерские хозяйства тоже, они не очень организуются... Все их обманывают, за бесценок берут продукты, оленину, шкуры и так далее.

-Ваше главное достижение – самостоятельность округа?

-Я горжусь  этим самым своим важным делом. Когда я была депутатом Госдумы ЯНАО, то встал вопрос о самостоятельности Ямала как отдельного субъекта Российской Федерации. Мы  были раньше в составе Тюменской области.  В связи с перестройкой мы приобрели статус самостоятельности. И в 95-96 году нас очень долго, много месяцев уговаривали, чтобы мы – депутаты подняли руки за то, чтобы Ямал стал снова в составе Тюменской области. Нас уговаривали, приезжали из Москвы, из Тюмени. И вот 16 декабря 1996 года состоялось последнее заседание Думы, которое должно был решить, быть нам в составе Тюменской области или остаться самостоятельным  субъектом Российской Федерации. Нас было, депутатов, 21 человек, я была 21-м номером, сначала было, 12 человек против, потом нас осталось 7, потом 5, потом 3, и когда окончательное голосование было, то против выступила я одна. Была полночь. Я еще призвала депутатов, говорю: «А как же мы завтра посмотрим в глаза избирателям, коль мы сегодня сдадим? Ну, они же избрали нас как депутатов самостоятельного субъекта Российской Федерации». И призвала, ну, не делать этого. Короче, все подняли руки, чтобы войти в состав Тюменской области, кроме меня, единственный голос. А тогда условия были – все 100% должны.  И я одна отказалась наотрез от этой идеи. Мы разошлись, я вышла в первая из зала,   там куча журналистов, Юрий Андреевич Кукевич, он знаменитый поэт, писатель, подошел ко мне и сказал: «Поздравляю, Нина Николаевна!» Я говорю: «За что?» «Ты одна сопротивлялась, боролась, как лев за самостоятельность округа. И мы думали, что там уже и мужчин не осталось, оказывается, есть один «мужчина» – это ты, Нина Николаевна». И таким образом, как бы мой голос решил вот этот вопрос. Да, что я Ямало-Ненецкий автономный округ остался самостоятельным 89 субъектом Российской Федерации. Люди этого хотели. Это я считаю, что это мой исторический поступок.

-Сколько всего у вас книг?

-Издала четыре фотоальбома, 17 книг, 15 книг, я сама искала спонсоров, и я их находила. А то, что у меня муж писатель, я долго не видела. И когда его не стало, я пошла к генеральному директору «Надым-Газпрома», и убедила   издать книгу о нем и еще одну – его книгу. И он издал.

-А ваша собственная любимая книга?

-Первая, наверное, «Я родом из тундры». Она имела бешеный успех, переиздавалась четыре раза…

-Ваше впечатление от нашей поездки, от Съезда Союза российских писателей...

-Очень хорошее впечатление, давно не была на таких мероприятиях, все было организовано. Ну, и побывали в пушкинских местах, но самое замечательное – это встреча со Светланой Владимировной. Она приложила максимум усилий, чтобы я была делегатом, Союз мне помогает. Я  печатаюсь в  альманахах. Но самое-самое главное, я думаю, что мне повезло, что я познакомилась с новыми людьми, потому что хорошие люди для меня – это подарок.

Беседовала Надежда Ажгихина