Поздравляем Марию Брегман

Группа "Новые амазонки" поздравляет поэтессу, прозаика, сценаристку и переводчицу Марию Брегман с юбилеем и желает счастья, здоровья и новых творческих успехов. Вашему вниманию предлагаем последние переводы.

Ода женщине.

ЗЕМЛЯ И ЕЁ ЗЕЛЁНЫЙ ПУЛЬС

Суман Похрел

Перевод Марии Брегман

В мягком, дрожащем свете заката,

дойдя до края иссохшего колодца,

усталая Земля распускает волосы.

Она уносит безводную пустоту домой,

скользя увядающей, тихою походкой -

словно оставив надежду

успеть за игрою волн и всплесков,

покорная ныне безмолвному шагу.

Невидимый шлейф распада,

рождённый тайными слезами погубленной зелени,

тянется за ней во двор, обнимает за плечи

и тает в пространстве памятью о дождях.

Как это дано лишь женщинам, Земля прощает

жестокие топоры, что в беспамятстве спят

у самого порога её дома.

Птицы всё ещё кружат над полями,

кажется, в их хрупких крыльях боль живёт дольше,

чем в забывчивой памяти людей.

Обломок ствола, чудом избежавший гибели,

затаился на краю двора,

он собирает лунный свет на истерзанной почве

и смотрит на спящие топоры испуганными глазами.

Земля вслушивается в пульс всего живого

и силится понять,

отчего, когда иссякают источники,

губы матерей трескаются первыми?

Отчего, когда гибнут священные леса,

молодые женщины первыми теряют своё сияние?

И отчего, когда Земля заболевает,

лихорадка прежде всего сжигает женские тела?

Земля продолжает свой путь и постигает истину:

если в мире не станет женщин,

не останется тёплых рук,

способных возродить жизнь на склонах холмов;

исчезнут души, способные слышать дыхание лесов;

реки забудут свои русла,

а семена разучатся доверяться лону земли.

Без женской нежности, без её первозданной силы

погаснет не только огонь в очаге -

само дыхание Земли скуёт мертвый лёд.

Тучи, полные нерастраченной ласки,

побоятся пролиться ливнем,

и чрево пашен иссохнет в один миг.

Лишившись спасительного женского касания,

сама родящая почва забудет, как вынашивать семя.

Без женской заботы

чистая лазурь неба покроется пылью

птицы в поисках крова

будут замертво падать вниз,

а ветви, уставшие ждать,

истончатся и умрут от тоски.

Ибо женщина - это и есть

душа воды,

тихое, трепетное биение сердца в листьях и кронах,

последнее священное тепло Земли,

в которое та должна укутаться, чтобы не погибнуть.

Ибо великая скорбь Земли живёт вечно

в бездонных женских сердцах,

а не в крыльях птиц.

Сама Земля всё ещё дышит

лишь потому, что в мире живы женщины,

оберегающие

её первородную песню

и скрывающие от мира свои слёзы.

Земля затихает от нахлынувшей нежности,

бережно сшивая

разорванные вечера, утра и ночи

живыми нитями своего зелёного пульса.

И с истинно женским величием 

вновь прощает всех тех,

чьи души давно омертвели.

Но если однажды

женщины и сама Земля,

исчерпав океаны своего милосердия,

больше не смогут простить-

в чьи тогда колени

человечество уткнётся лицом

в поисках спасения и приюта?

Пранайя Йога 

Суман Покхрел

Перевод Марии Брегман

Позволь себе жить в моих желаниях 

чтобы я вновь и вновь встречал тебя

в этом мягком, дрожащем свете.

Позволь мне раствориться в тебе

как вечерний туман в дыхании сада,

как лепесток в твоей ладони.

Позволь спрятать тебя в сердце,

что бьётся, как птица,

в  любви.

Пусть я коснусь каждого изгиба твоего 

и оставлю на тебе свой след

нежный, как поцелуй рассвета.

Пусть губы мои встретят

сладость тоски на твоих губах,

и вспыхнет между нами

свет, в котором нет конца.

Позволь мне развеять твои сомнения,

расправить их крылья,

что спят в глубине твоего молчания.

Позволь мне нежно касаться тела,

в котором пульсирует твое начало,

и пробуждать тайну твоей души 

как весна пробуждает сад.

Пусть я разожгу забытый огонь,

вызову из глубин нектар желания,

укроюсь в цветении твоем

и войду в храм твоей женственности

с трепетом и благоговением.

Пусть мы сольёмся 

как река с морем,

как дыхание с ветром,

и исчезнет грань между «я» и «ты»,

между женщиной и мужчиной,

и будет только «мы» 

полное, сияющее целое.

Пусть я растекаюсь в огне твоего желания,

пусть трепещет каждая жилка твоей нежности

от прикосновения любви моей,

и пусть я наполняю собой все пространства,

что ждали света.

Пусть я утолю всё, о чём ты молчала,

услышу жажду, не ставшую словом,

и разделю с тобой сладость 

глубокую, тихую, как дождь ночью.

Пусть я растворяюсь в тебе,

помогая тебе почувствовать:

ты завершена 

Позволь мне жить в тебе 

глубоко,

как свет оживает в пламени,

как музыка слышится в тишине.

Пусть будет мне даровано

Чувствовать тебя вечно,

обнимая каждую грань твоего существа,

и пусть ты останешься свободной,

как небо, что не держит звёзды,

а только даёт им сиять.

И 

пусть я встречаю тебя

в каждом мгновении,

в каждом дыхании 

в живом теле Шакти,

в тебе цельной, живой, сияющей.

Пусть я живу в тебе как тень от твоего света,

а ты во мне,

как свет, что никогда не гаснет.

Пусть мы будем так всегда,

единым телом, единым дыханием,

единым взглядом,

как Шива и Шакти в своём бесконечном танце.

И даже когда мир завершится 

мы останемся

в любви,

в единстве,

становясь вечным целым.

Разговоры с Гангой  

Сукрита Пол Кумар

перевод Марии Брегман

Душа моя покоится глубоко  

в твоих водах,  

о Ганга.  

Тело моё 

должно броситься в объятия реки  

с высот Гималай, 

Серебряная рябь на глади твоей,

о Ганга,  

расходится от мягких кончиков пальцев,  

играющих натянутыми струнами ситара,  

перекатывающимися под водами твоими,  

через камни и гальку.  

Бурлящие воды  

чарующе поют  

и голым зимою деревьям,  

и тем, что укутаны  

вечнозелёной листвой.  

О Ганга, ты движешься  

во времени и пространстве,  

сохраняя свой ритм и стиль,  

ты всегда приходишь  

в объятия океана.  

Покой деревьев  

кажется ещё спокойней  

с перехлестами твоих волн,  

о Ганга,  

когда ты бежишь раздраженно  

к своей цели  

снова и снова

до скончания времён.  

О Ганга,  

скажи, как шумная твоя наружность  

с калейдоскопом узоров,  

беспокойными формами и зыбкими красками

соотносится с ровным потоком  

глубоких и протяженных течений,  

несущих горы молчания  

по равнинам,  

невидимых для жестоких сердец,  

сделанных из булыжника и скал?

Изумрудная зелень речной воды —  

зеленый цвет, смягченный лесами,  

синий небесный цвет,  

и бурый   

цвет ила -  

уносимого к равнинам.  

С миллионами ушедших, их праха  

в твоём чреве,

скажи, каков цвет смерти,

о Ганга?  

Но ты утверждаешь, что смерть бесцветна,  

она - прозрачна, как истина.  

В шуме реки  

не слышен звук вселенной,  

из бездны сознания

рождается эхо тишины,

оно возникаает  

из глубин сознания -

признанием изнутри.

О Ганга,  

я готова снова  

прожить свою жизнь...  

Когда молния  

падает тебе на грудь  

с угольно-пепельных небес,  

зачем ты, о Ганга,

не остановишь течение,  

не ухватишь её покрепче,  

чтобы вспыхнули леса,  

чтобы летучие мыши и совы  

вернулись в тёмные норы?