Памяти старшей амазонки
Зоя Богуславская (1924-2026) стала легендой еще при жизни. Муза и супруга Андрея Вознесенского, Оза из одноименной поэмы, писательница, публицистка, неутомимая деятельница, организатор первой независимой премии "Триумф", глава женкой секции русского ПЕНа... А также – старшая "амазонка", поддержавшая группу молодых писательниц в конце 1980-начале 1990-х. При ее поддержке вышли первые сборники женской прозы (в которых она участвовала), а составительницы поехали на встречу с американскими писательницами и славистами в Нью-Йорк.
Помним Зою Борисовну всегда.
Светлана Василенко
Натали
В самом начале перестройки, в 1989 или 1990-м году, в Москву приехала Натали Саррот - французская писательница, одна из лидеров бунтарского литературного направления, вошедшего в историю французской литературы под названием "новый роман".
Поселилась Натали Саррот в Переделкино на даче своих друзей - поэта Андрея Вознесенского и его жены – писательницы Зои Богуславской. Зоя Богуславская позвонила мне (мы тогда вместе составляли сборник женской прозы и поэзии "Новые амазонки") и пригласила к себе в ближайшие выходные - познакомиться с Натали Саррот. Пригласила она и Валерию Нарбикову с мужем - преподавателем французской литературы Литературного института Иваном Ивановичем Карабутенко.
И вот майским солнечным днем, взволнованные предстоящей встречей с классиком современной французской литературы, втроем, мы отправились в Переделкино. Поскольку мы ехали на встречу с француженкой, то к столу решили купить сухого вина. На рынке рядом с Киевским вокзалом мы приобрели вместительную корзину, положили туда дюжину бутылок с красным и белым вином и сели в электричку. В вагоне от распирающих нас чувств и для храбрости мы выпили бутылку красного вина и начали распределять роли: кто и о чем будет говорить с прекрасной Натали. Естественно, главной скрипкой нашего трио стал Иван Иванович, который знал о французской литературе больше, чем сами французы.
До знаменательной встречи оставались какие-нибудь пол часа.
Вот тут-то и случился первый конфуз. Электричка остановилась на станции Солнечная и дальше ехать не хотела. Мы вышли на платформу, в ожидании следующей. Чтобы скоротать время, решили выпить еще одну бутылку теперь уже белого вина. Электрички не было. Мы пошли к расписанию. Оказалось, что мы попали на станцию Солнечная в самое начало перерыва между электричками, и этот перерыв составлял два с половиной часа. Делать было нечего: мы сели на скамейку, которая стояла в самом центре платформы, и в ожидании электрички, которая нас довезет до Переделкино, под нежарким майским солнцем, за прекрасным красным вином, чередуя его с вином белым, продолжали сладостный разговор о французской и русской литературе.
Когда мы явились на дачу к Вознесенскому, корзина наша была почти пуста. Появление нашей троицы не было тихим: мы буквально ворвались в дом. За время нашего вынужденного ожидания, у Ивана Ивановича накопилось столько вопросов к Натали Саррот, что он с самого порога, едва познакомившись с маленькой худенькой женщиной, одетой во все черное и кутающейся в черную же шаль, и неожиданно представившейся нам не как Натали Саррот, а как Наталья Ивановна, и признавшейся, что она русская, - приступил к дознанию.
- Мадам, - спросил он Натали Саррот страстным голосом исследователя французской литературы. - Когда вы встретились с писателем и кинорежиссером Аленом Роб-Грийе, для того, чтобы провозгласить новое литературное направление, известное теперь всему миру как "новый роман"? И при каких обстоятельствах проходила ваша встреча? С вашего позволения я напишу об этом.
Натали Саррот, поежившись и укутавшись в свою черную шаль посильнее, отодвинула свой стул подальше от страстного Ивана Ивановича и тихо сказала:
- Я никогда не встречалась с Аленом Роб-Грийе...
- Но вы же читали его роман "Проект революции в Нью-Йорке?..- спросил Иван Иванович.
- Нет, я не читала романов Роб-Грийе... - упрямо отвечала Натали Саррот.
- Допустим, вы не встречались с Роб-Грийе- не унимался Иван Иванович, - но уж Мишеля Бютора-то вы должны хорошо знать. Он по своей манере письма вам должен быть близок...
- Я не была знакома с Бютором, - ушла Натали Саррот в несознанку и еще чуть-чуть отодвинула свой стул подальше от нас.
Иван Иванович сыпал именами французских писателей, представителей "нового романа", но Натали Саррот никого из них лично не знала и никогда с ними не разговаривала. И только тогда, когда Иван Иванович назвал имя писателя Клода Симона, Натали Саррот вдруг слабо улыбнулась и сказала, что да, однажды она видела Клода Симона, он проходил мимо ее столика в кафе, где она любила ужинать, и ей сказали. что это Клод Симон, но они так и не познакомились.
Тут и я задала свой вопрос, который меня тогда тревожил:
- Наталья Ивановна, - сказала я, - А как же вы, не зная друг друга, не читая друг друга, основали целое направление "новый роман"?
- Его основали критики, - был мне ответ. - Они прочитали наши романы и объединили их, назвав это "новым романом". А мы никогда не встречались друг с другом. Нам некогда было встречаться. Мы писали романы.
После этого Натали Саррот уже с нами не общалась, а загнанная буквально в угол, поставив бокал на ручку кресла, задумчиво, в свои 90 лет, одиноко пила красное вино, смотрела в окно на майский цветущий сад и все куталась, куталась в черную шаль.
Комментарии